Лишнее слово

Обер говорил о сукне с уверенностью человека, который отличал недоплату от дурной погоды. Чернышёв слушал, пока поставщик не перешёл от своего дела к чужому.

— Вот два четвёртых обоза и оставили без выдачи. Пятый тоже. Так что торопиться с новым запасом незачем.

Александр Иванович удержал лицо неподвижным. В ведомости четвёртый обоз был назван дважды. В устной речи ошибка перестала выглядеть ошибкой: Обер произнёс её как общепринятое обозначение.

— Два четвёртых? — переспросил Чернышёв почти рассеянно.

— По разным счетам, вероятно.

Обер не настаивал. Это объяснение пришло ему сейчас, в ответ на вопрос. Потом он заговорил о цене шерсти.

Чернышёв не спросил, кто показал ему лист. Вокруг было слишком много людей, готовых запомнить неожиданную настойчивость русского офицера. Он предложил поговорить о расчётах за поставки, когда Обер будет уходить.

Тот охотно согласился. Возможность пожаловаться на должника казалась ему полезнее рассуждений о чужих обозах.

За стеной начали новую пьесу. Несколько гостей замолчали, прислушиваясь, и стало слышно, как слуга поставил поднос на стол. Чернышёв впервые за вечер посмотрел на Белькура. Посредник беседовал с хозяйкой дома и не видел его взгляда.