Один источник

Вернувшись, Чернышёв записал рассказ Обера отдельно от разговора с Белькуром. Две записи заняли почти страницу. Их общий источник уместился в одной строке: тот же недатированный лист.

Сколько бы людей его ни прочло, свежей даты от этого не появлялось. Зато росло число тех, кто мог уверенно пересказать вывод, предложенный посредником.

Александр Иванович перечитал собственную черновую фразу: «Подтверждается сведениями поставщика». Затем перечеркнул её так, чтобы слова оставались различимы. Он уже приготовил место чужому заблуждению, хотя ещё не отправил его дальше.

Нужно было увидеть путь самой копии. О бумаге Чернышёв знал меньше, чем о людях, любивших ею торговать. Край листа был плотнее бумаги, на которой он обычно писал; возле сгиба сохранилась узкая шероховатая полоска.

Знакомый книгопродавец прежде отдавал переплёты в небольшую мастерскую Жюли Мерсье. Она закупала бумагу и знала работу переписчиков. Спросить о сорте можно было, не показывая всего текста.

Чернышёв закрыл столбцы чистым листом и оставил видимым только поле. Завтра он возьмёт бумагу в мастерскую. Для переплётчицы это должно было выглядеть обычным вопросом покупателя.

Он задержал руку на обёртке. Удобство такого объяснения уже начинало его беспокоить.