Не посылайте мальчика

Рене ушёл в заднюю часть мастерской. Хозяйка дождалась, пока стук деревянного пресса заглушит их голоса.

— Не посылайте его к Белькуру. И не просите смотреть, с кем тот приходит.

Чернышёв не успел предложить другого поручения.

— Он будет знать, что делает одолжение вам, — продолжила Жюли. — Но объяснять потом придётся мне. Или ему.

Мальчик однажды уже потерял посылку и боялся признаться до темноты. Он мог согласиться на что угодно, если взрослый человек говорил достаточно уверенно. Жюли рассказывала это спокойно, без просьбы пожалеть Рене.

Александр Иванович спросил, будет ли условие относиться и к простой передаче записки. Она ответила утвердительно. Для её заказчиков простой оставалась только работа, которую они понимали с начала до конца.

Ему пришлось согласиться без оговорки. Иначе запись заказа осталась бы закрыта; хуже того, он вышел бы из мастерской, сохранив право всякий раз называть новое поручение незначительным.

— Ни сообщений, ни наблюдения, — сказал он.

Жюли потребовала также не ссылаться на её помощь, разговаривая с Белькуром. Это он мог обещать лишь в пределах собственных слов, не чужих догадок. Она приняла такое ограничение. Обещание ничего не стоило бы, если бы он выдал его за способность управлять тем, что случится после визита.