Своим почерком

На столе у сестры нашлось место между швейной коробкой и лампой. Вера разложила чистый лист. Обычно чужое письмо давалось ей легче собственного: были готовое обращение, сумма, адрес, слова, которые требовалось привести в порядок.

Теперь нужно было написать о себе.

Контора Северцева уже не могла оставаться для неё прежним местом работы. Расчёты со служащими выясняли отдельно; обещать всем скорое жалованье было некому. Сестра предложила пожить у неё, сколько потребуется, но Вере хотелось хотя бы знать, что делать завтра.

Она начала: «Ищу место для письменных работ». Прочла и добавила, что умеет вести переписку, разбирать счета и составлять чистовые копии. Ту самую работу, которая недавно сделала её участницей чужой лжи.

Перо остановилось. Не вычеркнуть ли переписку?

Сестра вошла за ножницами, посмотрела на лист.

— А что ещё ты умеешь лучше этого?

— В том и дело.

— Тогда пиши.

Вера улыбнулась и дописала строку.

К тетради с рабочими копиями она больше не возвращалась без необходимости. Нужные следствию сведения были переданы; то, что оставалось у неё, она обещала сохранить. Однако новой жизни не требовалось начинаться с уничтожения старых тетрадей.

Письмо предназначалось знакомой, которая слышала о свободном месте в торговом заведении. Это ещё не было предложением работы. Вера не просила Орлова хлопотать за неё и не ждала, что показания сами превратятся в рекомендацию.

Перед выходом она села у окна с заклеенным конвертом на коленях. За двором стучали колёса, хлопнула дверь, кто-то засмеялся. Ей снова вспомнилась Бережкова, ожидавшая вещей по неверному адресу. Вера понимала, что и впредь не сможет проверять всё, что поручат переписать. Но переспросить непонятное, сохранить собственную точную запись и не подписаться под тем, чего не видела, могла.

Она взяла сумку и конверт и вышла. На улице пришлось посторониться грузчика. Тот поблагодарил, не глядя, и прошёл дальше.

Никто не знал, какое письмо она несёт. Впервые за много дней это показалось ей не одиночеством, а свободой.