Имя под портретом

Белов сел перед аппаратом и сразу спросил, куда деть руки. Левин передвинул кресло, показал удобное положение и отступил посмотреть издали.

— На прежней карточке я будто чего-то жду, — сказал заказчик.

— А сейчас?

— Сейчас хочется домой.

Левин кивнул, словно это было вполне достаточное указание фотографу.

Филиппов застал их перед съёмкой. Он приехал уточнить с Левиным перечень возвращаемых рабочих материалов и отделить их от тех, что ещё требовались следствию. Разговор занял несколько минут. Фотограф сверил запись, подписал нужную бумагу и спросил, можно ли закончить начатый портрет.

Филиппов отошёл от света.

Павел приготовил чистое паспарту, однако к аппарату не торопился: с пластинкой работал Левин. Под стеклянной крышей стало тихо. Белов перестал поправлять воротник, взглянул туда, куда его попросили, и на короткое время замер.

Когда съёмка закончилась, он поднялся с кресла. Готовые отпечатки предстояло получить позднее; обещать ему карточки в ту же минуту никто не собирался.

Павел открыл книгу заказов. Писать левой рукой выходило неловко, но Левин дал ему закончить. Заказчик сам назвал фамилию и проверил запись. Рядом отметили число будущих карточек и адрес, куда известить о готовности.

Филиппов посмотрел на строку. В начале дела ему принесли такой же обыкновенный портрет; неверные слова возле него заставили людей искать не там и верить не тому. Теперь фамилия была сообщена самим человеком, а распоряжение не выходило за пределы его настоящего желания: получить снимки для близких.

— Верно? — спросил Павел.

Белов наклонился к книге.

— Верно.

На этом разговор окончился.

Уходя, Филиппов задержался у двери, чтобы пропустить нового посетителя. Из мастерской донёсся голос Левина: тот объяснял, когда лучше прийти ребёнку, чтобы застать хороший свет. Орлов ждал у экипажа с очередным поручением. Другая улица, другое имя; начинать опять предстояло с того, что действительно известно.

Филиппов вышел на мостовую. За его спиной Павел осторожно перевернул страницу, оставив место для следующего заказа.

Под будущим портретом больше не требовалось чужой истории. В книге уже стояла настоящая фамилия: Белов.