Комнаты для впечатления

Утром Марья Дмитриевна ждала Орлова с бумагами. Она сама отперла дверь и первой вошла в переднюю. Квартира была ей возвращена; вещи, оставленные для вывоза, она показала по переданному перечню.

В гостиной ещё стояли письменный стол, два стула и зеркало. Изразцовая печь белела в углу, на паркете лежали широкие полосы света. Всё было чисто, даже нарядно; пустота здесь чувствовалась не от запустения, а от отсутствия мелочей, которые человек оставляет, не думая о впечатлении.

На столе не было ни письма, ни газетного обрывка. В открытом шкафу висел один пустой крючок. В соседней комнате стояла узкая кровать со сложенным бельём, принадлежавшим хозяйке.

— Эту комнату почти не трогали, — сказала она. — Просили прежде всего гостиную приготовить.

Орлов прошёл обратно. Если посетитель входил сюда с лестницы, он видел зеркало, стол, кресла и светлые окна. До спальни ему не было дела. Комнаты вполне могли убедить человека, что хозяин устроен прочно и надолго.

— Мебель ваша?

— Кровать и шкаф. Остальное привезли. Я квартиру без этой обстановки отдавала.

В перечне значились вещи, уже увезённые, и четыре оставшихся предмета. К листу была приложена квитанция мебельного магазина. Орлов спросил разрешения посмотреть метки на стульях. Марья Дмитриевна сама осторожно положила один набок, подстелив ткань, чтобы не задеть паркет.

Под сиденьем сохранилась маленькая бумажная наклейка с номером. Такой же номер стоял в перечне. Это ещё ничего не говорило о посетителях, зато позволяло проверить происхождение обстановки.

— Выходит, чужое всё? — спросила хозяйка.

— Нанятое. Само по себе это не обман.

Она выпрямилась и посмотрела на зеркало. Без кресел напротив в нём отражалась голая стена.

Орлов записал, что показано хозяйкой, какие бумаги она передала и какие предметы ещё остаются. Закрытых ящиков он не вскрывал; чужих вещей в шкафу не было. Пока комната отвечала только на один вопрос: здесь устроили место для приёма. Кто представлялся хозяином и что обещал гостям, предстояло узнавать у людей.

Уходя, агент попросил Марью Дмитриевну отметить, кто явится за оставшейся мебелью, и дать знать. Она подхватила перечень уже не как ненужный клочок, а как вещь, за которую сама отвечает.