Имя для дел

— Андрей Никитич?

Мужчина остановился.

— Вы, должно быть, ошиблись. Ильин.

Орлов представился. Вежливая складка у рта собеседника осталась, но глаза быстро прошли мимо агента, к воротам.

— Речь о сундуке, полученном вами в четверг у Обводного канала. Расписку вы дали как Корнеев.

— Тогда понятно. Ильин — для дел. Меня так знают.

— А настоящее имя?

— Корнеев. Что за важность?

Орлов сообщил о требовании явиться к судебному следователю. Корнеев попросил назвать, по какому делу его вызывают. Выслушав объяснение, поправил воротник.

— Я никому не отказываюсь отвечать. Только меня здесь ждут.

— Поручение придётся отложить.

Он посмотрел на приёмщика. Тот отвёл взгляд и занялся верёвкой. Несколько мгновений Корнеев стоял неподвижно, затем сказал, что пойдёт сам. Орлов не стал изображать сопротивление там, где его не было. Они вышли со двора рядом; второй агент последовал чуть позади.

Уличный свет падал слева. Корнеев перекладывал перчатки, и возле большого пальца обнаружился узкий белый рубец. Не крупный, не страшный — старая светлая полоска на рабочей руке.

Орлов вспомнил, как Анна держала кепку брата и описывала посетителя. Но ничего о рубце не спросил. Совпавшую примету следовало зафиксировать и проверить вместе с остальными сведениями, а не превратить в подсказку для будущего разговора.

Корнеев тем временем заговорил сам:

— Вы думаете, если человек получает чужие вещи, он уже за всё отвечает? Мне велят отвезти — я везу. За содержимое не расписывался.

— Это объясните следователю.

— Северцев порядочный человек. У него всякое поручение записывают.

— Я сейчас не спрашивал о Северцеве.

Собеседник сжал перчатки и замолчал.

На перекрёстке пришлось пропустить тяжёлую телегу. Пока она проходила, Корнеев рассматривал вывеску над лавкой, словно пытался вспомнить, когда бывал здесь последний раз. Орлов смотрел на его лицо: узкое, с тонкими усами, утомлённое и вполне обыкновенное.

Такому человеку нетрудно было поверить у собственной двери. Он не выглядел угрозой. Он выглядел тем, кто пришёл по делу, знает нужное имя и уверен, что ему должны открыть.

Когда телега миновала, Корнеев первым ступил с тротуара. Он ещё рассчитывал закончить этот день объяснением недоразумения.