Ручкой наружу

Елизавета Сергеевна снова осмотрела кофейник. На этот раз не искала примету: знала, куда повернуть ручку. Руднев положил перед нею бумагу и прочёл, какую именно вещь ей выдают и почему её следует сохранить до дальнейшего извещения.

— Здесь только кофейник, — сказала она.

— Только он.

— А я подпишу — и выйдет, что получила всё?

Руднев указал строку. В ней не было ни чашек, ни сахарницы, ни другой утвари. Ланская прочла до конца, потом попросила ещё раз объяснить последнее условие. Сыщик объяснил. Она расписалась не сразу: прежде положила очки так, чтобы не придавить их пакетом.

— Я ведь тогда тоже могла читать, — сказала она, возвращая перо. — Только он стоял и ждал. Мне показалось невежливо задерживать человека при исполнении.

Руднев не ответил, что теперь она стала осторожнее. Это прозвучало бы так, словно прежняя учтивость и была причиной её несчастья.

— Спешил он, — сказал сыщик. — Вам спешить было незачем.

Ланская расправила на столе принесённое полотенце. Оно оказалось слишком коротким. Руднев предложил оставить нижний слой бумаги; вместе они завернули вещь так, чтобы носик не упирался в край сумки.

У двери Елизавета Сергеевна обернулась.

— Если кто-нибудь из знакомых спросит, где остальное, я не стану говорить, что отдала чистить.

— Расскажете столько, сколько сами захотите.

Она задумалась, затем поблагодарила уже не за совет, а за кофейник. Руднев придержал дверь. Пакет заметно оттягивал ей руку; он предложил позвать извозчика, и на этот раз она согласилась.

Дома Ланская сняла обёртку на кухонном столе. Серебро оставило на полотенце сероватый след. Она вымыла кофейник, вытерла и некоторое время держала обеими руками, прикидывая, куда поставить. В буфете пустовали места других вещей.

На следующее утро она сварила себе кофе. Обычная фарфоровая чашка не подходила к тяжёлому серебру, но другой подбирать не стала. Из узкого носика сначала упала тёмная капля, затем пошла ровная струйка.

Ланская села у окна. Ручка была повёрнута к ней, и старая неровность оставалась на виду. Чтобы налить ещё, достаточно было протянуть руку.