Цена заклада

Елизавета Сергеевна пришла раньше назначенного часа. На этот раз она не стала ждать у входа, пока её заметят: сама назвала Руднева и попросила доложить о себе.

Кошко принял её вместе с сотрудником. Женщина узнала фамилию начальника и, прежде чем сесть, ещё раз внимательно посмотрела на комнату. Здесь тоже были стол, бумаги и человек, задающий вопросы. Руднев понял, почему она медлила, и объяснил, кто присутствует и как будет записан её рассказ.

Из сумки появился большой сложенный лист.

— Это мне оставили.

В перечне действительно значилось столовое серебро. Среди вещей был кофейник с примятой ручкой. Руднев не произнёс вслух слов Тихомирова. Он попросил Елизавету Сергеевну самой назвать приметы кофейника и рассказать, давно ли появилось повреждение.

Она помнила: вещь уронили при переезде, ещё при жизни матери. Тогда же ручку выправляли, но неровность осталась.

Кошко положил рядом опись Берестовой. Сходное расположение строк бросалось в глаза. Однако подтвердить происхождение нового листа ещё должен был письмоводитель; одних похожих букв было недостаточно. Пока совпали назначение бумаги, рассказ о посетителях и необычная примета вещи, которую Тихомиров назвал прежде, чем увидел этот перечень.

— Как вас убедили отдать серебро? — спросил Кошко.

— Сказали, что его могли подменить.

— Где?

Елизавета Сергеевна отвернулась к окну.

В комнате никто не заговорил. Руднев ждал с карандашом в руке; Кошко отодвинул обе описи, чтобы они не лежали прямо перед посетительницей. За дверью прошли, остановились и пошли дальше.

— Я отдавала его в заклад, — сказала она наконец. — Весной. В сентябре выкупила. Дома об этом не знали.

Кошко спросил, сохранились ли бумаги о закладе. Елизавета Сергеевна кивнула. Визит незнакомцев напугал её именно тем, что они знали о тайной нужде, уже оставшейся позади. Она решила: раз такие сведения дошли до полиции, спорить бесполезно. Громов затем уверял, что поможет не доводить дело до расспросов домашних.

— О причине заклада расскажете, когда будете готовы, — сказал Кошко. — Сейчас назовите, где вы оставляли вещи и кто их принимал.

Женщина раскрыла сумку снова. На дне лежал старый конверт, который она, должно быть, долго решала, брать ли с собой.

— Они назвали сумму, — добавила она. — Я её даже сестре не говорила. Назвали точно, до рубля.

Руднев перевернул страницу записной книжки.

Теперь предстояло установить, кто мог знать эту сумму — и кому понадобилось передать её дальше.