Привычка к поручению

Белов вернулся к своему рассказу после короткой паузы. Он словно опасался, что каждое доброе слово о прежнем сослуживце теперь окажется неуместным.

— Писал он хорошо. Не красиво, а понятно. Хозяин иной раз сам не знал, чего просит, а Николай Петрович составит — и всё будто давно решено.

— Какие бумаги составлял?

Письма подрядчикам, прошения, объяснения по хозяйственным спорам. Судебных дел Белов ему не приписывал, полицейской службы за ним не знал. Сухарев умел пройти к нужному столу, выяснить имя служащего, дождаться ответа. Когда контора сократила расходы, он ушёл; обстоятельства расчёта позднее подтвердили её собственные записи.

— Я думал, найдёт место получше, — сказал Белов. — У него голос был такой, что человеку неловко отказать.

Он вспомнил, как однажды Сухарев принёс в контору чужое письмо и несколько минут объяснял, почему автору непременно следует помочь. Тогда дело касалось починки протекавшей крыши. Белов не считал этот случай подозрительным и теперь не хотел переделывать его в предзнаменование.

Руднев поблагодарил за точность. Когда свидетель ушёл, в комнате стало слышно, как за стеной двигают стул.

С Кошко задержанный говорил уже под настоящим именем. Сначала поправил отчество Белова, будто неточность в обращении была самым существенным из происшедшего. Потом признал, что прежде служил в названной конторе.

— Частные поручения требуют доверия, — сказал он. — Люди приходят с деликатными обстоятельствами.

— Елагина к вам не приходила.

Сухарев отвёл взгляд.

— Мне передали, что у неё затруднение.

— Кто передал?

Он попросил воды. Стакан поставили перед ним; несколько мгновений Сухарев держал его, не поднося ко рту.

Кошко не повторил вопрос громче. Дождался, пока стакан вернётся на стол.

— Имя человека вы можете назвать сейчас или дать объяснение следователю. Но представиться полицией решили вы. Это не требование заказчика.

Сухарев заговорил о неверно понятых словах. Кошко выслушал до конца и велел сохранить объяснение вместе с уже записанным разговором у квартиры.

Руднев заметил: произнося собственное имя, задержанный больше не делал той короткой паузы, которой прежде отделял фамилию от остальной речи. Остальное ещё предстояло проверить.