За счёт семьи

Крутов пришёл к разговору сердитым. Спросил, зачем портят ему торговлю, если каждая лавка сама назначает цену. Ланге предложил прежде выяснить, откуда взялись вещи.

Посредник назвал Бельских. Они собирались уехать, мебели много, расчёты по частям. Про часы и подсвечник сказал, что такие мелочи продают вместе с крупным товаром, иначе они так и останутся по углам.

— Кто поручил вам продать именно эти предметы?

— Мерин передал. У него всё хранится.

Ответ записали. Крутов не показал отдельного разрешения семьи и не назвал человека, который положил часы в корзину. Повторил, что торговый посредник не спрашивает историю каждого напёрстка.

Ланге спросил о фамилии Петрова. Тот сперва объявил, что Белов неправильно расслышал. Тогда сыщик сообщил о такой же фамилии в другом рассказе, не пересказывая подробностей вещей. Крутов пожал плечами.

— По торговле зовут по-разному. Деньги же свои получил, не чужое имя купил.

Объяснение осталось объяснением. Сыщик не считал смену имени доказательством кражи, но она затрудняла проверку продавца и требовала сохранить расхождение.

Крутов принялся рассказывать о Бельских подробнее: кто уезжает, куда, когда якобы обещали расплатиться. Ланге записал адрес прежде, чем спрашивать, был ли посредник там лично. Оказалось, о сроке отъезда он слышал от Мерина.

— Дома их уже не застанете, — уверенно сказал Крутов.

Сыщик попросил назвать источник этой уверенности. Посредник вновь сослался на контору. Ланге не стал спорить о семейном расписании, которое можно было проверить у самой семьи.

После разговора материалы передали следователю для дальнейших решений. До окончания проверки сыщик не обещал Крутову свободы от всяких последствий и не назначал ему наказания. На столе остался перечень конкретных утверждений: часы, подсвечник, разрешение на продажу, семья и отъезд. Каждое имело собственный вопрос, на который общая обида торговца не отвечала.