После разговора

Назар не искал посыльного с утра: полагал, что тот уже у сыщика. Узнав об отсутствии, вспомнил, как вчера видел его после выхода из складского двора.

Ланге попросил начать с места. Возчик стоял у телеги дальше по проезду. Митя подошёл к нему, но не попросил подвезти; спросил, часто ли сюда ходит один из работников Мерина.

— Который у ворот с ним говорил? — уточнил сыщик.

Назар описал человека. По описанию это мог быть тот же работник, но сам разговор у ворот возчик целиком не наблюдал. Слова Мити он слышал уже после него.

Посыльный спросил, знает ли этот работник, где Назар ночует. Возчику вопрос показался странным. Он ответил, что его жильё известно многим, а Митя тут же сказал: своё надо переменить.

— Почему вчера не сообщили?

— Он вечно работу меняет. Думал, опять с хозяином не поладил.

Ланге записал и это объяснение. Нынешняя важность разговора не должна была превратить Назара во вчерашнего человека, который уже всё понял и сознательно помог юноше скрыться.

Прямой угрозы возчик не слышал. Митя не назвал ему денег за молчание и не рассказал о содержимом сундука. Назар мог подтвердить опасение за известное другим жильё; остальное оставалось вопросом.

Отдельно уточнили, кто работал у ворот и куда ушёл после короткого разговора. Названного человека предстояло разыскать и выслушать. Сыщик передал сведения следователю, не собираясь сам назначать вину за ещё неизвестные слова.

Назар спросил, не надо ли обойти все ночлежные дома. Ланге попросил прежде проверить обычные места, где Митя работал и где его могли принять знакомые. Уход без рубашки больше походил на поиск ближайшего убежища, чем на заранее устроенный дальний отъезд.

Возчик взял поводья. Теперь он жалел о вчерашнем ответе, но жалость не могла добавить услышанного. Сыщику удалось сохранить важное: юноша говорил о смене жилья после встречи у ворот. Причину этой последовательности должен был назвать он сам.