За стопкой книг

Митя сидел за стопкой книг, чтобы его не было видно от двери. Еремеев поставил рядом кружку воды и продолжил ровнять края бумаги. Пресс скрипел при каждом обороте; юноша вздрагивал, хотя прекрасно знал этот звук.

Переплётчик не обещал прятать его от всякого вопроса. Сказал только, что можно переночевать, пока тот объяснит, почему ушёл из жилья. Митя ответил: из-за человека в конторе.

— Что он сделал?

Юноша посмотрел на дверь и попросил не спрашивать сегодня. Еремеев убрал нож со стола, накрыл клей и сказал, что утром всё равно придётся говорить. В его мастерской нельзя было жить одной просьбой молчать.

Митя не собирался покидать Одессу. Денег на дальнюю дорогу почти не осталось. Он рассчитывал переждать день, потом снова носить поручения в другой части города. Теперь эта мысль казалась глупой: люди, которых он боялся, знали дворы лучше него.

На полке стояли чужие тетради. Он узнал зелёную обложку заказчицы из дома Корнеевой. Прежде она была для него обычной работой; сегодня напомнила, сколько людей могут назвать место, куда он ходит.

Еремеев спросил, знает ли кто-нибудь, что Митя жив. Тот хотел сказать «знает», но не сумел назвать человека. Даже Назар после их короткого разговора не видел, куда он ушёл.

— Тогда утром сообщишь сам, — сказал мастер.

Митя опустил голову. На условленную встречу он не явился, и Ланге теперь мог думать о нём что угодно. Юноша понимал, что страх не объяснит всех прежних слов. Некоторое молчание началось у него задолго до вчерашних ворот.

Еремеев постелил возле стены старое одеяло. Митя снял сумку, впервые за день оставив её не на коленях. За дверью ещё были слышны телеги; в мастерской пахло бумагой и мукой для клея. Здесь его никто не держал. Но утром ему предстояло самому решить, останется ли спрятанным то, что он знал.