След обычной работы

Заказчица тетрадей помнила мастерскую лучше фамилии посыльного. Назвала Степана Лукича Еремеева и двор, где тот принимал книги. Митя носил туда её заказы несколько раз; накануне исчезновения нового поручения от неё не получал.

Служащий уточнил, когда она лично видела юношу. Это было раньше складского осмотра. Нынешнее предположение о мастерской нельзя было выдать за вчерашнюю встречу возле неё.

По тому же адресу жил помощник переплётчика. Найдя его у другого заказчика, Ланге спросил о знакомых мастера, не объявляя заранее Митю беглым преступником. Помощник сказал, что посыльный иногда оставался разбирать старую бумагу и получал за работу немного еды или мелкую плату.

— Мог прийти без заказа?

— Да. Только я вчера ушёл раньше.

Ответ давал возможное место, но не подтверждал присутствие. Сыщик передал поручение проверить двор и время работы. Не велел ломать дверь, если мастерская закрыта, и не заменил основания для обыска одним знакомством с юношей.

Одновременно пришли сведения о Крутове. Он продолжал говорить торговцам об отъезде семей и готовил новые предложения. Эти разговоры записывали отдельно от поисков Мити; не каждый услышанный заказ относился к похищенным вещам.

В конторе сказали, что отсутствие посыльного их не касается: он не постоянный служащий. Ланге не спорил с этим названием. Работа, плата и распоряжение могли существовать и без постоянного места; требовалось выяснять конкретные встречи.

К вечеру адрес Еремеева проверили через человека, который действительно относил туда книги. Мастерская находилась в задней части двора, где с улицы не видно окон. Завтра следовало обратиться к хозяину прямо.

В рабочей комнате возле листа с вопросами появилась новая запись. Она не обещала найти человека живым и не доказала его вину. Но исчезновение уже перестало быть пустотой: у Мити нашлись привычные двери, за которыми могли услышать его шаги.