Лишняя плата

— Два рубля, — сказал Митя. — Чтобы не болтал про ночную разгрузку.

Ланге попросил назвать человека, место и слова. Юноша ответил: Крутов дал у склада, когда они закончили носить. Деньги пересчитал на ладонь. О том, откуда вещи, ничего не объяснял; сказал, что работникам платят за руки, а не за рассказы.

— Вы поняли, что вам предлагают?

Митя кивнул. Думал, что платят за то, чтобы не сообщать хозяевам двора о работе ночью. Позднее, когда спросили о сундуках, понял, что этот рассказ может понадобиться и по другому поводу.

Сыщик не заменил первое объяснение поздней догадкой. Спросил, были ли деньги платой за переноску или дополнением к обычной. По словам Мити, за работу он получил отдельно; два рубля последовали после неё.

Сохранились ли монеты? Юноша ответил, что потратил часть на жильё и еду, оставшееся смешал с заработком. Он не мог предъявить те самые деньги. Ланге не попросил положить на стол любые два рубля и не выдал их за прежнюю плату.

Митя говорил о ночной работе, которой раньше не упоминал. При осмотре сундуков рассказал только о переноске и неуверенно назвал день относительно другого поручения. Теперь утверждал, что ночь была после доставки большого зеркала. Этот ориентир записали с его нынешней уверенностью, сохранив оговорку при осмотре.

— Значит, я помогал им?

— Что вы делали, уже начали говорить. Остальное нужно установить.

Юноше хотелось получить название своей роли и от него сразу узнать последствия. Сыщик не дал такого короткого ответа. Названная плата требовала проверки у людей, которые могли видеть расчёт; участие в переноске — своей проверки; знание о чужих вещах — ещё одной.

Митя убрал руки со стола. Два рубля больше не могли остаться в рассказе просто удачной прибавкой к заработку. Но они ещё не заменяли сведений о том, что именно происходило ночью.