Без обещания

Митя сидел возле окна и ждал дальнейшего разговора со следователем. Теперь ему хотелось знать, можно ли снова работать. Сумку поставил между башмаками, кепку сложил поверх неё.

Ланге сказал, что не может разрешить за следователя все будущие действия. Уточнил, где юноша собирается ночевать и кто может сообщить о нём. Митя назвал мастерскую; Еремеев был готов ещё принять его, если дальнейшие решения это позволят.

— Я же помог теперь, — сказал посыльный.

— Помощь сохранится в материалах. То, что было прежде, тоже.

Юноша кивнул, хотя ожидал другого. Два рубля не исчезали потому, что он перестал о них молчать. Но из прежнего молчания также не следовало, что он лично украл часы Анны или знал происхождение каждого предмета.

Ланге попросил не обсуждать подробности ночи с Назаром и другими работниками. Если их воспоминания совпадут, нужно понимать, что каждый помнил сам. Посыльный спросил, можно ли объяснить Анне, почему исчез. Сыщик ответил, что говорить о себе можно, а учить чужой рассказ своему — не нужно.

Пришло известие о возвращении мастера замков. Завтра он будет принимать в мастерской. После просьбы, оставленной ещё шестого дня, это стало первым подтверждённым поводом идти за историей ремонта.

Ланге сверил лист Бельской с перечнем необходимых вопросов. Митя смотрел на бумагу и хотел узнать, выбрали ли уже его сундук. Сыщик напомнил, что юноша не смог определить предмет и не видел внутреннего устройства. Узнавать его за него не собирались.

Когда служащий позвал Митю, тот поднялся без прежней торопливости. Свидетельствование о чужой работе и объяснение собственной платы должны были пройти дальнейшую проверку. У окна осталась сумка на короткую минуту; юноша вернулся за ней сам.

Ланге убрал вопросы к мастеру. Завтрашняя память принадлежала другому человеку и другой работе. Её следовало услышать прежде, чем найденный сундук научит мастера рассказывать то, что сыщик уже ожидал.