Пальто на стуле

Николай спросил не о приборах.

— Их нашли?

Лунин остался возле кресла. Рассказал, что задержали поставщика и высокого человека с багажом. Часть имущества обнаружена; найден и лист с оставленным для Николая местом. Подробностей чужих объяснений не пересказывал.

Веденин некоторое время смотрел на свои руки.

— Теперь скажут, что я сам согласился.

— Вы рассказали о бумаге раньше, чем её нашли. Это записано.

— А если скажут, что потом передумал?

Лунин подвинул стул и сел. Ему хотелось ответить коротко и уверенно, чтобы закончить неприятный разговор. Но человек напротив слишком долго слышал уверенные слова от тех, кто не открывал дверь.

— Проверят не только их слова и ваши. Есть люди, которые вас видели. Есть место, где вас нашли. Есть вещи и записи, полученные отдельно. На одном ответе это дело не держится.

Николай кивнул, хотя тревога сразу не ушла.

В комнату вошла Бельская с пальто. Чистое, тёмное, аккуратно сложенное. Она положила его на свободный стул и расправила подкладку.

— Ремезов велел передать. Пока ваше не вернут.

Веденин коснулся рукава. Пальто было чуть просторнее, чем требовалось; Бельская сказала, что это поправят. В её голосе появилась привычная деловитость мастерской, и от неё стало спокойнее, чем от известия о задержании.

— Мать уехала? — спросил Лунин.

— Домой, за вещами. Потом придёт.

Николай поднял голову.

— Ей только не говорите, будто всё кончилось. Она всю ночь спрашивала, когда меня станут обвинять.

— Я передам, что сейчас известно. И чего не известно тоже.

Бельская отвернулась к окну. За стеклом дворник переносил ведро; на другой стороне улицы открыли форточку. В этом движении не было ничего, что требовалось запомнить для показаний.

Лунин собрался уходить. Николай спросил, нужно ли ему сейчас ехать узнавать людей. Сыщик ответил, что сообщат отдельно, когда и как это потребуется; отдых прерывать ради торопливой встречи не станут.

После его ухода Веденин поднялся и подошёл к окну, держа новое пальто на руке. Бельская осталась у двери. Не спрашивала, о чём он думает.

Где-то вдалеке прозвучал гудок. Николай слушал, пока тот не стих, и впервые не пытался понять по нему, сколько времени прошло. На этот раз часы были рядом. И выйти из комнаты можно было, просто повернув ручку.