У хозяйки часов

Екатерина Павловна Васильева встретила Лунина стоя. У неё было узкое лицо с тяжёлыми веками и платье цвета тёмного бутылочного стекла. Маленькая брошь у горла сидела чуть набок; хозяйка поправила её прежде, чем спросить, что случилось.

В приёмной пахло мебельным воском и вчерашним кофе. За стеклянной дверцей часов тускло блестел маятник. Из глубины коридора донёсся стук посуды.

Лунин представился, объяснил, что разыскивает пропавшего человека, и попросил рассказать о посетителях за последние дни.

— Посетители приходят ежедневно. Торговые люди, родственники. Здесь не постоялый двор.

— Кто-нибудь оставлял адрес для ответа на письмо?

Она взглянула на дверь коридора.

— Из седьмого номера просили принимать записки. Сомов. Алексей Ильич. Но он уже выбыл.

— Когда?

— В пятницу, к вечеру. Рассчитался прежде, чем уехал. А утром к нему приходил молодой человек.

Лунин приготовился записать пятницу, но остановил карандаш.

— Утром того же дня?

Васильева нахмурилась. Она уже видела свой рассказ завершённым и не любила возвращаться к началу.

— Нет. После его отъезда. В субботу. Я ещё сказала посетителю, что господина нет, а он спросил, не оставлено ли для него пакета.

— Назвал себя?

— Кажется, Николаем. За фамилию не поручусь. Молодой, без бороды, в тёмном пальто. Всё смотрел на часы.

Лунин тоже поднял глаза. Стрелки не сдвинулись.

— Эти стоят с четверга, — сказала хозяйка раньше, чем он успел спросить. — Часовщик обещал зайти. Молодой человек смотрел на свои.

Она смутилась, словно неисправность часов была единственной оплошностью, которую здесь могли обнаружить.

— Он торопился?

— Сначала нет. Просил позволить подождать. Я велела Анфисе дать ему чаю.

— Потом?

— Потом я была у себя. Думала, он дождался, кого нужно.

Она раскрыла книгу расчётов на столе. Между листами лежала узкая полоска промокательной бумаги. За седьмой номер было уплачено до субботы включительно, но ключ, по словам Васильевой, Сомов вернул в пятницу.

— Кто должен был прийти к посетителю?

— Он не объяснил. Я не спрашивала.

Лунин записал ответ. Впервые с начала розыска перед ним был человек, который, возможно, видел Николая после ухода из дома в субботу. Но хозяйка ещё не знала, кого он ищет, а он не стал превращать её неуверенное «кажется» в узнавание.

— Позовите, пожалуйста, Анфису. Я поговорю с ней отдельно.