Имя упаковщика

Бельская стояла у окна с закрытой тетрадью. За стеклом прошёл молодой человек в тёмном пальто, и она проводила его взглядом до поворота. Со среды ей несколько раз казалось, что Николай сейчас войдёт, извинится и положит на прилавок недостающие бумаги.

Весть о посетителе меблированных комнат передали утром. Она не позволяла сказать, что Веденин найден, но впервые у его исчезновения появилась следующая точка после дома и мастерской.

Ремезов перебирал старые счета. Искомое имя он вспомнил сразу; с адресом оказалось труднее. Упаковщик, ушедший весной, успел переменить жильё. Дважды посылали не туда.

— Павел Гордеев, — сказал Ремезов. — Вот расчёт за последнюю неделю. Он и поправлял обруч.

— Это уже передавали?

— Имя — да. Сегодня ответил человек, который с ним работает. Гордеев берёт погрузки возле товарной станции. Ночует не там, где мы искали.

Бельская положила тетрадь на прилавок. Прежняя починка ящика и нынешние станционные работы принадлежали одному человеку; это ещё не делало его участником подмены. Зато он мог узнать собственную работу и объяснить, кто занимался упаковкой после него.

Ремезов сел за стол и записал, у кого следует спросить Гордеева. Затем перевернул лист и добавил имя человека, сообщившего сведения. Не хотел снова отправлять сыщиков за слухом, происхождения которого никто не помнит.

— Павел парень толковый. Только запивает, — произнёс он. — Напишите там… нет, не надо. Это я сам скажу, если спросят.

— Пусть его прежде найдут.

Ремезов кивнул. Сложил записку и передал Бельской для посыльного.

Она спросила, должен ли был ещё кто-нибудь из мастерской идти в субботу по частному поручению. Хозяин снова проверил записи. Из тех, кому поручали получение возвращённого груза, отсутствовал один Николай. Ни отдельного курьера, ни замены ему Ремезов не посылал. Это он тоже сообщил в ответ на вопрос полиции.

Когда записку унесли, Бельская открыла тетрадь. На полях одного счёта Николай оставил маленькую поправку — переставил цифры, ошибочно переписанные ею. До понедельника она не замечала, что узнаёт его руку прежде, чем читает слова.

— Его мать спрашивала о деньгах, — сказала она.

— Знаю.

Ремезов отложил бумаги.

— Передайте ей: пока мы не знаем, что случилось, никаких денег с неё никто здесь не требует. И пусть приходит, если ей нужно говорить, а не ждать ответа у соседей.

В мастерскую вошёл заказчик. Бельская поднялась ему навстречу. Работу нельзя было остановить, но теперь ей стало чуть легче произнести обычное: «Что вам угодно?»