Кого искать дальше

Лунин вернулся, когда в коридоре уже зажгли свет. Нового снимка Сомова ещё не было: фотографические работы продолжались. На стол положили результаты измерения и записи сегодняшних разговоров.

Лебедев сопоставил их со старыми листами. Переплётчик из мастерской согласовывался с первой регистрацией по внешности, росту и прежней примете. Поздняя карточка относилась к заметно иному облику. Сведения о рождении и документе при этом повторялись.

— Однофамильцы? — спросил Лунин.

— Не исключено. Но одинаковые сведения о документе и заявленная пропажа требуют проверить заимствование имени.

— Значит, из комнат уехал человек со второй карточки?

— Пока мы знаем, что ростом он больше похож на него, чем на переплётчика. Это не опознание.

Лунин присел, хотя собирался докладывать стоя. За день ему стало ясно, как много времени можно потратить на человека, которого удобно искать. Сомов жил по известному адресу, работал при свидетелях и сам явился в полицию. Другой оставил за собой правильные строки и пустой номер.

— Оговорите в дальнейших справках, что записи могут касаться разных лиц, — сказал Лебедев. — Не рассылать прежнюю подборку как одну биографию. Первоначальные листы сохранить вместе с основаниями нашего разделения.

Через полицейскую часть уточняли сведения о пропавшем документе. Проверяли прежнюю работу переплётчика. По второму снимку следовало искать знакомых, не подсказывая им имя, которое требовалось подтвердить. У следствия прибавилось направление, но ни похищенные приборы, ни Веденин от этого не стали ближе на карте.

Тогда принесли записку Ремезова.

Лебедев прочёл её стоя. На небольшом плане возле станционного двора отметил место, где можно было спросить о Гордееве. Лунин узнал переулок, по которому они ехали с Анисимовым.

— Упаковщик, чинивший ящик?

— Тот самый, которого разыскивали со вторника. Теперь есть человек, видевший его недавно.

Лунин потянулся за шляпой.

— К утру он может уйти на погрузку. Я успею спросить сегодня.

Лебедев передал ему записку. Велел сообщить, если придётся продолжить поиск ночью, и не пытаться одному задерживать неизвестных людей на основании сходства со снимком.

В дверях Лунин остановился:

— А если Гордеев ничего не знает?

— Пусть хотя бы расскажет, что делал сам.

Когда дверь закрылась, Лебедев убрал две фотографии в отдельные подборки. На освободившееся место положил лист с приметами Николая Веденина. Бумага была той же, что в понедельник. Прошло четыре дня, а строчка о местонахождении оставалась пустой.