Сыскная полиция · Поздний день
Одна фамилия на трёх листах
ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ
В регистрационных бумагах нашлось несколько Егоровых. Лунин принёс один пакет, затем второй и остановился возле шкафа, не решаясь класть их рядом с телеграммой.
Слишком знакомо выглядело начало: фамилия уже обещала больше, чем могла дать.
Лебедев читал выписку из мастерской. Узнав о найденных записях, спросил:
— Адрес тот же?
— Нет. У одного прежде была торговля, но другая. У второго только инициал подходит.
— Тогда отложите. Не будем выбирать человека из тех, кто попался первым.
На столе остались три листа: сообщение из Нижнего, выписка из январского счёта и содержание апрельского предложения. Они не доказывали, что Егоров похитил приборы. Зато позволяли задать вопросы определённому торговому месту, а не всему городу сразу.
Лебедев продиктовал дополнительный запрос. Нижегородским коллегам предстояло уточнить, видел ли продавец пустого футляра посредника лично, кому передавал деньги и как получил письмо с московским адресом. Слова «получил от Егорова» следовало развернуть в последовательность действий: получил из рук, через посыльного, по железной дороге? В каждом случае искать приходилось разных людей.
— А если адрес оставлен нарочно? — спросил Лунин.
— И это проверим. Сначала узнаем, кто там действительно работал весной и кто работает сейчас.
Проверку личности, помещения и товара Лебедев разделил. Бумаги из Нижнего ещё не пришли; нельзя было обращаться с пересказом так, словно подписи уже лежали перед ними. Но ждать всех подлинников, прежде чем спросить о владельце мастерской, тоже не требовалось.
Лунин вспомнил Гордеева. Тот оставался поблизости от станции и согласился показать места, где обычно нанимались грузчики. Московский адрес был по пути.
— Возьму его с собой. Внутрь первым не поведу, фамилию заранее подсказывать не стану.
— И не показывайте фотографий без нужды. Нам ещё пригодится то, что он помнит сам.
Лебедев подписал запрос. Лунин заметил, что на этот раз заголовок занял меньше места, чем вопросы. Так и должно было быть: фамилия пока была короткой, а путь к человеку — длинным.
