Хозяйка двора

Евдокия Раду считала пустые стойла и занятые комнаты без книги в руках. Липранди застал её возле связки ключей. Хозяйка согласилась рассказать о Каралисе, если разговор не будет мешать ночлегу остальных.

Она видела Илиеску при приезде и слышала, как тот просил ответ к следующему выезду. Про содержание письма узнала позднее, от Нерадина. Посредник заходил заказать Михаилу лошадей и просил приготовить дорожное место для грузов.

— Он сказал, что письмо требует?

— Что племянник должен ехать. Чьими словами — не объяснил.

Раду не называла каждого человека со стороны подозрительным. Через двор проходили люди, которых война и беспорядки лишили привычного пути. Одни платили сразу, другие приносили просьбы от знакомых. Уверенный русский голос иногда казался ей менее надёжным, чем плохо выговоренное собственное имя.

Липранди спросил о тех, кто интересовался отъездом Каралиса. Хозяйка вспомнила работника Нерадина и незнакомого посетителя, спрашивавшего о грузе. Лица второго описать уверенно не могла; видела его недолго в сумерках.

Оставался Тимофей Бэлан, работавший при конюшне. Он беседовал с посетителем, но Раду не слышала слов. Липранди записал имя для отдельного разговора.

Хозяйка попросила не сводить весь двор к подозрительной комнате. Липранди ответил, что именно поэтому расспрашивает о конкретных действиях. Утверждать больше было нельзя: ожидание поездки подтвердилось, но имя ожидавшего человека и его намерение всё ещё оставались за пределами увиденного Раду.