Два человека у ворот

Громов сразу предложил всё объяснить в конторе. Там, говорил он, найдётся бумага; хозяин подтвердит, что приказчик имел право распоряжаться товаром. При этом к тележке он больше не смотрел.

— Бумагу назовёте следователю, — ответил Путилин.

Лосева отвели к другой стороне ворот. Они не должны были договариваться, пока служащие записывали обстоятельства задержания. Сыщик уточнил фамилию подручного и жильё. Семён назвал тот же угол, который накануне указал хозяин.

Во двор вышел работник мастерской. Он удивился тюку и начал объяснять, что сарай отдавал только под дрова и разные вещи. Путилин попросил его пока не рассказывать об этом рядом с задержанными. Служащий записал имя и провёл человека к двери мастерской.

— Откуда вы знаете, что это сукно? — спросил Громов.

— Сейчас установят, что здесь находится.

— А меня уже держат.

Путилин назвал прежние основания и сообщил, что судебного следователя известили. Он не стал обещать приказчику немедленное освобождение, если упаковка окажется другой, и не назвал ещё не осмотренный тюк третьим недостающим.

Один служащий оставался у груза, другой проверял, чтобы Лосев и Громов не уходили. Приказчик потребовал пригласить Кудрявцева. Просьбу записали. Его пальто было застёгнуто неровно; он начал поправлять пуговицу и впервые за утро замолчал.

Следователь прибыл, когда серый свет стал различать лица без лампы. Ему передали сведения о наблюдении и задержании. Дальнейший осмотр проводили по его распоряжению; пригласили понятых и объяснили цель. Хозяин показал, каким сараем пользовался жилец, но запертые вещи не открывали по одному его желанию.

Громова и Лосева увели порознь. Ни одного из них не провели перед Егором для уличного узнавания. Фонарщик оставался у Фёдора и о происходящем ещё не знал.

Путилин вернулся к калитке. Молодой служащий хотел назвать задержание удачным. Сыщик попросил прежде записать, с какого места тот видел груз. Пустое место в наблюдении не исчезало оттого, что человека уже не отпускали со двора.