Строка Маркова

Марков ждал в коридоре с шапкой в руках. Он уже дал показания следователю и теперь хотел узнать, можно ли считать разговор законченным. Путилин остановился возле окна.

— Вам сообщили порядок дальнейшей явки?

— Сообщили. Я о другом. Раз сукно нашли, хозяин не станет на меня жаловаться?

Вопрос был задан тихо. Конторщик говорил о Кудрявцеве, но смотрел на сыщика так, будто тот мог отменить всё написанное одной фразой.

— Объяснение останется при деле. Решение о вашей ответственности не зависит от моего обещания.

Марков опустил шапку на подоконник. Долговая расписка больше не лежала у него в кармане: её сохранили среди бумаг. Деньги, взятые зимой, не исчезли, как не исчезла сделанная им помета.

— Я ведь потом всё рассказал.

— Это тоже записано. И что изменили, и когда рассказали.

Конторщик попросил ещё раз увидеть запись своего последнего объяснения. Разрешение получили у следователя; Марков сел за свободный стол и медленно прочёл лист. На одном месте остановился. В раннем рассказе он уверял, что ждал накладную, но теперь уточнил: вечером уже сомневался, принесут ли её вообще.

Уточнение добавили установленным порядком. Прежнюю страницу не зачеркнули. Новые слова помогали понять, что он сознавал, а не превращали прежнее молчание в случайную забывчивость.

Кудрявцев не вернул ему работу по просьбе Путилина. Сыщик и не передавал такой просьбы. Дальнейшие отношения хозяина и конторщика не следовало устраивать ценой удобного рассказа о книге.

— Жене сказать, что отпустили? — спросил Марков, вставая.

— Скажите, где были и что вам предписано. Остальное не заменяйте хорошим словом.

Конторщик надел шапку только за дверью. Путилин заметил, что он больше не прячет руки в рукавах, но не стал принимать это за исправление человека. Марков явился, ответил и уточнил свою строку. Сделанного прежде эти поступки не отменяли; у следствия появились сведения и о них.