Последний фонарь

У последнего фонаря Егор поставил ноги устойчивее. Камень под правым сапогом качался; он сдвинулся на полшага и только потом поднял шест. Верхний конец коснулся знакомой части фонаря.

Свет появился не сразу. Савельев поправил движение и подождал. За стеклом разгорелось небольшое пламя. Стена, ворота и края мокрых плит вышли из сумерек без всякого торжества, словно вечер никогда не пропускал здесь своей очереди.

Егор опустил шест. Плечо устало, и он решил больше сегодня не поднимать его. Товарищ ждал у соседней улицы; остаток обхода был за ним. Савельев подошёл, сказал, что короткую часть закончил, и передал нужные сведения о фонарях.

Когда вернулся к повороту, Путилина уже не было. Дарья стояла у стены, держа край шали. Она посмотрела не на огонь над воротами, а на лицо мужа.

— Домой?

— Домой.

Они пошли рядом. На людном месте Егор уступил дорогу телеге. Обычная рогожа закрывала обычный груз; фонарщик всё же проводил её взглядом и затем повернулся к жене.

— Завтра к Анне сходим, — сказал он.

Дарья согласилась. Сегодня она не обещала ни полного выздоровления, ни дня, после которого муж перестанет прислушиваться к шагам за спиной. Достаточно было того, что он закончил свою часть и возвращался с ней.

В другом конце города Путилин вошёл в полицейское помещение. Служащий принёс новое сообщение, ещё не относившееся ни к Савельеву, ни к складу. Сыщик снял пальто, прочёл первые строки и спросил, кто сам видел описанное.

Материалы о сукне оставались у судебного следователя. Суду предстояло решить участь обвиняемых; Маркову — отвечать о своей записи, Кудрявцеву — восстановить порядок в конторе. Найденные люди и вещи не делали этих решений за них.

Савельев свернул к дому. За его спиной горел последний фонарь участка. Под ним шли прохожие, которым не нужно было знать, как однажды чужой тулуп заслонил живого человека. Егор дошёл до своей двери и вошёл первым, придерживая её для Дарьи.