Телега у калитки

У калитки Степан Никитич встал боком к стене. Показал, где была лошадь и насколько выступал кузов. Если пройти здесь с ведром, пришлось бы обойти телегу по краю канавы. Так он и запомнил её положение.

— В кузове что было?

— Рогожа сверху. Под ней что-то лежало.

— Тюки видели?

— Укрытое видел. Вы уж за меня не называйте.

Путилин кивнул служащему. Тот зачеркнул начатое слово и написал заново.

Когда дворник подходил, один из людей придерживал борт. Другой вышел из калитки и велел ему посторониться. Голос показался знакомым, но имени Степан Никитич не знал. Этот человек прежде носил что-то со склада; случалось, приходил с Громовым.

— Это был сам Громов?

— Нет, не говорю. Приказчика я знаю. А этого как зовут — не знаю.

— Он вам говорил, зачем телега?

— Сказал: приказчик велел пропустить. Я и отошёл.

— Вы разрешение у приказчика спросили?

— Не спросил. Они так часто ездят.

Степан Никитич посмотрел на открытые сейчас ворота. Вчера обычная работа двора не заставила его задержаться. Он принёс масло в каморку, потом вышел с железным крючком. Телеги уже не было. Каким путём она уехала, он не видел.

Путилин попросил показать, куда можно было выехать. Один путь возвращал на улицу, другой вёл через соседний двор. Для телеги там оставалось достаточно места, если створка наружного прохода была открыта. Дворник сказал, что запер её только после того, как отнёс масло.

— Значит, до вашего возвращения оба выхода были свободны?

— Этот точно. В соседнем дворе я тогда не был.

Путилин не дал свести ответ к двум свободным выходам. На записи осталось одно подтверждение и один вопрос.

Степан Никитич вспомнил скрип колеса. Самого колеса не рассматривал; скрип слышал, когда шёл к каморке. Эта подробность могла помочь искать возчика, но ещё не отличала вчерашнюю телегу от десятков других.

— После ворот что было? — спросил служащий.

— После каких? — переспросил дворник.

Пришлось снова разделить наружный проход и калитку склада. Путилин попросил отметить их на разных строках. Неясный порядок запирания легко превращал открытый двор в закрытый, если передавать рассказ слишком быстро.