Человек всё ещё не найден

У ворот служащий передал Путилину ответ из второй больницы. Савельева там не нашли. Из полицейской части ещё ждали сведения; обход соседних домов продолжался.

Кудрявцев остановился на ступеньке конторы.

— Теперь ясно, без своего человека не обошлось.

— Пока ясно, кому надо задать вопросы, — сказал Путилин.

— А фонарщик?

— Его ищут.

Хозяин вернулся внутрь. На дворе зажигали свет. Степан Никитич держал наружный проход открытым, ожидая разрешения запереть. Путилин уточнил, какой путь останется для жильцов, и поручил служащему записать порядок закрытия на этот вечер.

Вчерашнюю телегу видели до объявления кражи. Это было отдельное наблюдение, а не повторение утреннего слуха. Однако дворник не знал, что лежало под рогожей, кто дал настоящее распоряжение и каким путём увезли груз.

Путилин повторил служащему поручения: найти возчика, проверить названного покупателя, расспросить работников о двери и дождаться Маркова. Рассказы о ключах и погрузке должны были встретиться с вещами и бумагами, прежде чем из них получался вывод.

Потом спросил, кто продолжает розыск Егора. Служащий назвал людей и дома, в которые уже посылали. Путилин поправил порядок обхода: сначала места, где могли принять больного или раненого, затем остальные.

Он вышел из двора. У фонаря возле склада стоял другой работник с шестом, присланный заменить отсутствующего. Свет поднялся за стеклом. На мокрой стене проступили неровности штукатурки.

У хлебной лавки закрывали дверь. Прасковья Семёновна вынесла пустую доску, стряхнула с неё крошки и заметила Путилина.

— Швея вас спрашивала. Сказала, если вернётесь, пусть к ней зайдёте.

— Когда спрашивала?

— После вашего ухода. Только сама не спустилась: мальчишку прислала.

Путилин посмотрел на верхние окна. В рабочей комнате горела лампа, занавеску отодвинули. Он попросил служащего остаться неподалёку и поднялся по лестнице.

Анна открыла на первый стук. Передник она сняла; на столе лежал тот же недошитый рукав.

— Вы обещали, что можно самой сказать, — произнесла она.

Путилин остановился у двери.

— Можно. Я слушаю.

Анна отступила, освобождая проход. За её спиной дрожал край светлого платка, брошенного на стул. Она закрыла дверь, чтобы слова не ушли в лестничную темноту.