Две дороги

От окна Анны поворот казался близким. Внизу женщина несла ведро и на мгновение скрылась за водосточной трубой; появившись снова, она уже стояла под другим углом. Путилин попросил швею указать последнюю точку, где она видела человека в тулупе.

Анна показала край стены.

— Там плечо ещё было видно. Потом только шест сверху мелькнул.

— А Егор, когда пришёл к вам, оттуда же появился?

Она подумала. Приход раненого Анна помнила у своей двери: стук, рука на косяке, повреждённый висок. До стука она за окном уже не следила. Соединять эти воспоминания в один непрерывный проход было бы нечестно.

— Я думала, вернулся, — сказала она. — Потому и спросила про тулуп. Теперь выходит, могла другого видеть.

Путилин попросил её сохранить именно это различие. Егора она узнала близко и помогла ему. Фигуру прежде — по одежде. Ошибка в одном наблюдении не отменяла того, что она сделала для раненого.

В полицейском помещении служащий разложил записи. Сыщик провёл на отдельном листе две короткие линии: путь от склада до окна и уход за поворот во двор. Их пока нельзя было ни уверенно соединить, ни окончательно разорвать.

— У Анны время связано со ставней Петрова, — напомнил служащий.

— У Петрова была покупательница. Нужно найти её. И узнать, что в тот вечер помнит лавочница сама.

Прасковья Семёновна слышала рассказ о фонарщике уже наутро, зато могла помнить свои покупки, посетителей и закрытие лавки. Степан Никитич видел телегу. Если каждый начнёт с собственной работы, появится порядок событий, который не зависит от слуха о пропавшем человеке.

Путилин велел подготовить отдельные вопросы и не собирать свидетелей вокруг найденного тулупа. Пусть сначала расскажут то, что видели, и лишь потом отвечают об уточнениях.

На соседнем листе осталась запись Дарьи о починках. Вещь удалось вернуть в историю её хозяина. Теперь предстояло выяснить, чьи движения чужая одежда скрыла от целого двора.

Сыщик взял шляпу. До следующего обхода фонари ещё не зажигали; несколько нужных людей можно было застать за дневной работой.