Семьдесят два

Поставщик прислал квитанцию, ожидавшуюся со времени первой сверки. Её сопоставили с его старой книгой, датой доставки и записью Сомовой. Обычный расход получил подтверждение; предварительная отметка карандашом стала проверенной строкой.

Теперь движение мастерских денег давало ясную последовательность: сто восемь рублей до обычных выдач, тридцать шесть подтверждённых расходов и авансов, семьдесят два после них. В сумме тридцати шести уже учитывались принесённые рабочими расписки; вычитать их второй раз было нельзя.

Сомова заметила попытку Веснина повторно снять один аванс и показала ему строку. Помощник исправил расчёт открыто. Если обвинение строилось на проверке чужого учёта, собственная ошибка не могла оставаться спрятанной.

Долг по жалованью в сто двадцать шесть рублей стоял отдельно. Заявленные сто восемьдесят не получались ни из долга людям, ни из подтверждённой наличности. Кривцову оставалось объяснить дополнительные поступления, если они действительно существовали.

— Семьдесят два у Корнеева и семьдесят два здесь, — сказала Сомова.

— Совпадение требует связи, — ответил Рудой. — Мы ещё не видели движения из одного места в другое.

Счётчица знала только записи мастерской. Она не присутствовала при последнем открытии ящика и не могла поставить своё имя под рассказом о передаче денег кредитору. Ей предложили проверить собственные сведения и список исключённых предположений.

Кривцов был вызван к следователю с просьбой предъявить документы о домашних средствах и старом заказе. Рудой приготовил вопросы о каждом источнике отдельно. Если хозяин действительно дополнил кассу, это должно было найти место в расчёте, даже когда мешало уже складывавшейся версии обмана.

Впервые число перестало зависеть от одного человека. Но последнее объяснение его пути ещё предстояло услышать.