Причина молчания

Корнеев уже не придерживал внутренний карман. Он положил обе руки на стол и сказал, что боится не Белова, а собственных знакомых. Частные займы делали его удобным человеком до тех пор, пока не становились общей темой разговоров.

— Павел просил не рассказывать. Я решил: раз деньги получил, дальше меня не касается.

Рудой спросил, когда прозвучала просьба. При расчёте, до объявления пропажи. После неё Кривцов только говорил, что у него новые неприятности. Корнеев не должен был превращать эти жалобы в требование скрыть преступление, если таких слов не слышал.

О Белове кредитор узнал позднее от самого хозяина мастерской. Антона он не встречал, денег ему не давал и никаких договорённостей с ним не имел. Эти ответы предстояло проверить доступными сведениями, а не принять из-за добровольного возвращения.

— Вы дали бы бумагу, если бы речь шла о другом работнике?

Корнеев долго молчал.

— Наверно, тоже тянул бы. Это и стыдно.

Веснин отметил ответ без одобрения и без обвинительной добавки. В нём не было красивого решения внезапно исправиться. Были приглашение следователя, страх огласки и понимание, что молчание уже участвует в чужом рассказе.

Рудой сообщил, что дополнение направят вместе с первоначальной беседой. Никакой прежний уклончивый ответ не исчезнет из дела. Корнеев согласился и спросил, нужно ли ещё сохранять книги. До разрешения следователя их следовало оставить в прежнем виде.

После ухода Веснин сказал, что свидетель наконец выглядит правдивым. Рудой посмотрел на закрытую дверь.

— Пусть выглядит как угодно. Мы проверяем день, сумму и документ. Его стыд не пересчитывает деньги лучше его страха.

Помощник вернулся к листам. Неприятный человек мог дать верное свидетельство; сочувствие или неприязнь не должны были менять содержание записи.