Другие деньги

Кривцов принёс тонкую домашнюю книжку и старый карманный листок, с которого, по его словам, переписывал расходы. Оба документа предъявил следователю. На странице книжки значилась сумма, взятая из личного запаса; дата совпадала с расчётом у Корнеева. Рядом лежала полученная им расписка кредитора. Её содержание соответствовало оставленной копии.

Платёж в семьдесят два рубля теперь подтверждался обеими сторонами. Происхождение денег оставалось предметом возражения хозяина.

— Мастерская здесь ни при чём. Домашнее я отдал, рабочее украли.

Следователь спросил, когда сделана запись в домашней книжке и кто видел запас. Кривцов сначала сказал «тогда же», потом признал, что записал по памяти после первого полицейского вопроса о долге. Никто другой наличных не пересчитывал. Внешний вид страницы не мог исправить этот недостаток.

Старый заказ, прежде названный источником добавки, оказался оплачен через Сомову и уже входил в сто восемь рублей. Плательщик предъявил свою квитанцию. Добавлять его плату вторично означало считать одни деньги два раза.

Рудой попросил хозяина объяснить, как получились сто восемьдесят приготовленного жалованья. Кривцов начал с обещанных выплат, затем включил уже выданные авансы. После уточнения исключённых сумм точного наличного расчёта не предложил.

— Я не счётчик. Для этого держал Марию.

— Она последнего пересчёта не видела, — напомнил следователь.

Объяснение домашних средств сохранили вместе с книжкой и признанием времени её заполнения. Не нашли независимого подтверждения запаса — это не означало, что любых домашних денег у хозяина никогда не было. Но его конкретная версия не объясняла проверенный расход мастерской и происхождение заявленной недостачи.

Рудой вышел с перечнем последних сверок. Развязка не должна была зависеть от того, сдастся ли Кривцов в следующей беседе. Все необходимые связи уже следовало искать в собранном.