Запись о починке

Книга Литвина была перепачкана по краям. Хозяин листал её не пальцем по строкам, а маленькой деревянной палочкой, которой обычно размешивал замазку. Веснин предложил чистый карандаш и получил в ответ недовольный взгляд: мастер боялся, что теперь у него отнимут даже привычную палочку.

На нужной странице стояли имя Кривцова, починка окна конторы, количество стекла и плата за установку. Запись сделана между двумя другими заказами, даты которых подтвердили их получатели. Она существовала до объявления кражи и до появления сыщиков.

Фамилию помощника Литвин в книге не записывал: плату за небольшую помощь обычно обсуждали на месте. Поэтому запись подтверждала ремонт, но не сама по себе участие Белова. Это участие устанавливал рассказ мастера и предстоявшая проверка у других видевших работу.

Рудой попросил не исправлять книгу ради полноты. Приписанная сегодня фамилия выглядела бы удобной, но изменила бы происхождение сведения. Литвин отдельно рассказал, кто держал стекло и кто слышал просьбу хозяина торопиться.

Кривцов тогда оплатил только материал, остаток за работу обещал при следующем расчёте. Сыщик записал это без вывода, будто всякий долг мастеру означает инсценировку кражи. На Подоле задерживали плату и без разбитых окон.

Книгу сохранили для надлежащего предъявления следователю. Мастер получил описание нужной страницы и мог продолжать отмечать новые заказы, не переписывая прежнюю запись.

Веснин заметил, что ни в одной строке не было слова «улика». Литвин усмехнулся: в его книге писали, сколько стекла вывезли и сколько за него ещё должны. Именно поэтому запись помогала. Её не составляли, чтобы подтвердить чужую виновность или невиновность; у неё была собственная работа задолго до прихода сыщика.