Путь по Подолу

Путь от лавки Литвина до мастерской был короток лишь на словах. Подвода с большими листами не могла повернуть там, где свободно проходил человек. Ракитин объезжал узкий участок и ждал у ворот, пока освободят место.

Рудой с помощником прошли маршрут, отмечая остановки, затем сравнили его с рассказами получателей. Лавочник действительно закрывал дверь на обед после возврата тары. Первый мастер получил полосы раньше, когда ещё закончил утреннюю работу у окна.

Эти сведения позволяли отнести доставку к дневному промежутку. Они не восстанавливали минуту, когда Белов положил руку на стекло. Стоянки, темп лошади и загруженность двора могли различаться; нынешняя прогулка шла без тяжёлой подводы.

Веснин спросил, можно ли всё же написать, сколько заняла поездка. Рудой велел обозначить продолжительность их проверки и не выдавать её за время Ракитина в тот день.

У мастерской они увидели, как два работника разворачивают длинный лист. Оба держали гладкие стороны, прежде чем поставили его на стойку. Веснин наблюдал обычное действие с новым вниманием: за каждой рукой мог оставаться след, который позднее покажется неожиданным только тому, кто не видел работы.

Проверенные остановки не поддерживали первый точный час Литвина, но подтверждали последовательность поставки и монтажа. Вновь пришлось сохранить разницу между надёжной частью рассказа и её неточным календарным краем.

На обратной дороге поднялся ветер. Листья собирались у колесной колеи, где утром ещё было сухо. Рудой остановился перед лужей, давая пройти мальчику с плоским деревянным ящиком. Даже за несколько часов улица меняла условия пути.

Веснин убрал часы. Они пригодились, чтобы обозначить сегодняшнюю работу. Вчерашний день нельзя было заставить идти по их стрелкам только потому, что без них папка выглядела менее уверенно.