До пропажи

Поначалу Буров называл заказ «на той неделе». Рудой не принял удобной близости к пропаже за точную дату. Следователь получил книгу и сопоставил строку с сохранившимся корешком квитанции. Номер совпал; дата относилась к дням перед вечерней ссорой Белова.

Соседние заказчики подтвердили собственные работы, но не видели выдачи ключа Кривцову. Их ответы помогали проверить порядок книги и не превращались в свидетельство о чужом заказе.

В тот же день хозяин мастерской, отвечая следователю, предъявил второй ключ. Он, по новому объяснению, лежал в домашней коробке и потому не считался действующим. Получение оформили отдельно. Историю появления ключа не переписали так, будто его нашли при обыске или случайно вынули из подозрительного кармана.

— Это меняет слова. Но ещё не устанавливает, кто открывал ящик, — сказал Рудой Веснину.

Помощник ожидал, что наличие двух ключей сразу разрушит весь рассказ хозяина. Сыщик указал на другую возможность: Кривцов мог пользоваться одним и забыть о втором, а похититель — открыть кассу иначе. Проверка должна была выдержать и это возражение.

Сравнение обоих ключей с замком отложили до осмотра при надлежащей фиксации. Буров объяснил, какие обычные различия мог оставить ручной труд, не обещая по ним определить последний поворот.

Уже установленное было скромнее догадки: дубликат заказали заранее; оба ключа остались у владельца; его первый категорический ответ оказался неточным. Ключ, однако, не хранил времени использования, как стекло не хранило часа прикосновения.

На обратном пути Веснин перестал говорить о «ключе вора». Теперь у предмета было происхождение. Поступок, который ему приписывали, ещё требовал других свидетельств.