Сторож и горячая вода

Фёдор Кирсанов пришёл в том же выцветшем пальто. Картуз он держал на коленях; пальцы медленно разглаживали край. Веснин положил перед собой прежнюю запись, но не стал читать её вместо свидетеля.

Сторож снова рассказал, как пошёл за горячей водой. Не назвал часа. Сказал, что работники уже расходились, в конторе оставался хозяин. Окно со двора он тогда не осматривал.

— Кого встретили перед выходом?

После паузы Кирсанов назвал Белова. Тот шёл наружу сердитый. Сторож раньше не хотел говорить о встрече: хозяин велел помнить, что бывший работник угрожал, а Кирсанов слышал только несколько резких слов.

Рудой попросил передать именно их. Свидетель смог повторить требование расчёта; о том, что Антон обещал забрать деньги сам, не помнил. Вывод хозяина отделили от слышанного сторожем.

К звонкому удару разговор вернулся позже. Кирсанов снова сказал «уже темно», но на вопрос о возвращении с водой ответил уклончиво. Рудой не стал заканчивать за него: «Значит, раньше». Темнота и ночь были разными обозначениями; исправлять их мог сам человек, отвечающий за свои слова.

Свидетелю предложили подумать над порядком действий и обратиться снова, если он вспомнит пропущенное. Его неполный ответ вместе с противоречием передали следователю. Обещания сохранить должность не давали.

У двери старик спросил, услышит ли Кривцов всё сказанное. Рудой ответил честно: необходимое войдёт в материалы; человека не просят рассказывать под ложной гарантией тайны.

Кирсанов кивнул и вышел. Его страх теперь был виден, но страх не определял, какая часть рассказа неверна. В записи оставалась последовательность, которую следовало проверить, а не заполнить догадкой.