Независимый разбор

Первым пришёл Антон Ренье, давно живший в Петербурге преподаватель французского. Де Санглен не стал рассказывать ему ни о Расторгуеве, ни о Воронцове. Показал полученный французский список и попросил передать смысл спорного места вместе с соседними фразами.

Ренье прочёл письмо дважды. «Не обязуюсь», сказал он. Это отказ связать себя обещанием. Из него нельзя сделать ни согласие, ни безусловное утверждение, что сведения никогда не будут сообщены.

— Если убрать отрицание?

— Получится другое решение автора.

Яков Иванович попросил записать перевод до обсуждения русской копии. Только затем показал её. Ренье указал расхождение, не меняя первого ответа.

Разбор объяснял язык, но не возраст и происхождение листа. Преподаватель честно сказал, что этого удостоверить не может. Де Санглен включил ограничение в запись.

Когда Ренье ушёл, Левицкий назвал дело почти выясненным.

— Выяснено, что написано на этом французском листе, — ответил Яков Иванович.

На столе оставалась рабочая запись Воронцова. В ней отрицание было тем же коротким русским словом. Теперь требовалось проверить, имелась ли запись до вызова, а не только правильно ли она переводила принесённый текст.