Прежний покупатель

Лебезин встретил торговца так, словно три дня ожидания были его одолжением. На столе стояла лампа. Рядом лежала раскрытая пустая папка, а стул у двери оставался свободным.

— За такую бумагу другой уже положил бы задаток.

Шереметьевский снял шляпу и сел на прежнем расстоянии от собеседника. Он не называл владельца, не перечислял содержимое и не просил добыть дополнительные письма. Сказал лишь, что покупатель должен увидеть предлагаемую вещь прежде расчёта.

Лебезин повторил цену, которую назвал при первой беседе, и объяснил, что уступать не будет. Речь шла о личной переписке известного собирателя. Он уверял, что получил её с согласия человека, ведущего хозяйские дела. Чьи именно полномочия имел в виду, назвать не захотел.

— И хозяин согласен?

— Хозяева потом всегда недовольны ценой.

Это не было ответом о согласии. Шереметьевский запомнил формулировку, не стараясь получить более удобную фразу. Переданные ранее предложения писем давали основание прийти; нынешние слова показывали, что посредник продолжает продажу по собственной инициативе.

В коридоре скрипнула доска. Лебезин посмотрел на дверь и постучал пальцем по столу. Жилин вошёл с кожаной папкой, которую Климов видел на улице. Он не поздоровался с покупателем и сразу положил ношу перед посредником.

У Шереметьевского не было причины торопить руки продавца. Он сидел спокойно, как человек, которому ещё предстоит решить, стоит ли старое письмо требуемых денег. Лебезин вынул из папки лёгкий свёрток. Серое пальто и трактирный рассказ остались позади; на стол впервые легли сами бумаги.