Короткая роль

Жилин спросил, видел ли сыщик серое пальто. Услышав, что вещь получили у портного, он перестал объяснять трактирное посещение случайностью.

Громов заплатил ему за короткое появление у стойки. Требовалось надеть серую одежду, оставить верхнюю пуговицу отсутствующей, сказать об отъезде и уйти. Имени Павла произносить не велели: управляющий обещал, что нужный человек сам поймёт. Жилин знал, что изображает другого, но утверждал, что не представлял последствий.

— Другого, который где находился?

Молодой человек опустил взгляд на перчатку. Перед трактиром он заходил в комнату у канала. Громов позвал его принести бумагу, хотя мальчика за чернилами посылал раньше. Жилин увидел Павла у стола, услышал требование подписать лист и понял, что юноше не позволяют уйти. Ударов при нём, по его словам, не было.

Он не мог одновременно оставаться совершенно неосведомлённым о принуждении и знать, что человек удерживается. Но присутствие в комнате не доказывало, что он сам наносил удары. Шереметьевский сохранил оба обстоятельства, не заставляя Жилина принять чужую версию побоев.

В дальнейшем установлении личности участвовал следователь: без предварительного показа Павлу задержанного в качестве готового виновника. Юноша назвал знакомые ему признаки и обстоятельства встречи; они согласовались с тем, что Жилин сообщил сам. Жест перчатки остался частью рассказа, а не единственным основанием.

Папку с письмами Жилин получил от Громова перед встречей и принёс Лебезину. Утверждал, что дальнейшая цена его не касалась. Эту передачу сопоставляли с наблюдением Климова и другими объяснениями, не считая признание переносчика достаточным для всей цепочки.

— Я думал, это только платье, — сказал он под конец.

Шереметьевский закрыл записку. Платье не говорило у стойки об отъезде. Это делал человек, согласившийся дать чужому обвинению видимое подтверждение.