Весть для Анны

Анна ждала после работы. На манжете её платья осталась печатная краска; она пыталась стереть её большим пальцем, когда Шереметьевский вышел в коридор.

— Теперь он может домой?

Сыщик сказал, что вопрос о дороге зависит прежде всего от врача. Павел найден, получает помощь, а прежний рассказ о бегстве с деньгами и письмами опровергается собранными сведениями. Чужое пальто принадлежит другому человеку; подпись под признанием появилась в комнате, откуда посыльному не позволяли уйти.

Анна выслушала это стоя. Потом спросила, надо ли ей уговаривать брата ещё раз рассказать всё без пропусков. Она знала, что он читал письмо, и переживала, будто эта мелочь вернёт обвинению прежнюю силу.

Шереметьевский ответил, что Павел сообщил об этом сам. Содержание проверено независимо; чтение чужой строки не делает его получателем невыданных денег. Дальнейшие вопросы будет задавать следователь, с учётом состояния юноши. Сестре не поручают добиваться признания или повторять чужие догадки.

— Ордынцев так и скажет у Артемьева?

— Он должен исправить сказанное тем, кому передал обвинение. Это будет его действие, не ваше.

Анна попросила записать коротко, что можно сообщить хозяину наборной. Шереметьевский составил известие о найденном брате и проверенных обстоятельствах, без обещания судебного решения. Она прочла, поправила фамилию на конверте и бережно сложила лист в сумку.

У лестницы Анна остановилась. Хотела сказать ещё что-то, но только расправила испачканную манжету. Через несколько дней ей снова придётся менять бельё, платить за комнату и уходить на работу. Именно в эту обычную жизнь должен был вернуться Павел — не в рассказ, где всё заканчивается красивой благодарностью у дверей сыщика.