Передача дела

Следователь принимал материалы без спешки. За каждым пакетом шла опись, за описью — сведения о месте и людях, присутствовавших при получении. Климов называл предметы и сверял упаковки; Шереметьевский объяснял порядок розыска.

Отдельно лежали вещи из комнаты, отдельно — письма из трактира, пальто портного и лист, полученный у Громова. Новый образец упаковки Артемьева имел собственное обозначение. Его не включили в число вещественных находок с места удержания.

К объяснениям задержанных приложили самостоятельные рассказы свидетелей, первоначальные слова Егорова и поправку, врачебные сведения, записи о наблюдении. Не всё совпадало. Громов уменьшал длительность удержания; Жилин преуменьшал смысл увиденного; Лебезин поздно признавал сомнение в правах продавца. Эти разногласия оставили видимыми.

Следователь спросил, установлен ли полный состав действий каждого. Шереметьевский ответил, что путь писем и принуждение подтверждаются несколькими линиями, но степень участия в отдельных действиях ещё требует исследования. Знание посредника о насилии не следовало выводить из одного факта продажи.

— И посыльный?

Сыщик передал сведения, опровергающие первоначальное обвинение: деньги не выданы, письма получены управляющим, трактирная роль исполнена другим человеком, подпись появилась при удержании. Павла нужно было выслушать с учётом здоровья, а не доставлять сюда ради эффектного очного спора всех участников.

На этом работа отделения не превращалась в приговор. Следователь продолжит необходимые действия, решит судьбу вещей и подготовит дело к дальнейшему движению. Шереметьевский не назначал наказаний и не обещал срока решения.

Когда они вышли, Климов нёс только расписку о переданных материалах. Она была легче прежних папок. Сыщик убрал её во внутренний карман: чужое имя нельзя было считать возвращённым лишь потому, что руки наконец освободились от бумаги.