Слова посредника

Лебезин хотел начать с покупателя Лаврова. Сказал, что тот слишком интересовался бумагами, а потому посредник невольно продолжил разговор. Шереметьевский напомнил порядок: предложения переписки другим торговцам были сделаны раньше их встречи. Лебезин сам объявил о письмах, цене и следующем свидании.

Посредник уступил и назвал Громова. Управляющий предложил продать старую переписку, которую хозяин якобы разрешил вывести из собрания. Позднее Лебезин получил повод усомниться в этом объяснении: платить за возвращение должен был тот же владелец, который будто бы соглашался на продажу.

Записку Ордынцеву написал Лебезин. Он намеревался сначала узнать, сколько готов отдать хозяин, и всё равно показать письма торговцу в условленный вечер. Управляющему обещал долю и выдал собственный аванс в трактирном проходе.

— О посыльном вам говорили?

Лебезин ответил, что слышал о «мальчишке, который больше не мешает». Когда именно и в каких словах это было сказано, пришлось уточнять без общей версии Громова. Посредник не присутствовал при удержании; сведений, что он распорядился ударить Павла, пока не было. Его последующий расчёт на хозяйский страх подтверждался запиской и продажей, а знание о побоях оставалось вопросом для дальнейших действий.

Из папки извлекли остаток конверта, угол которого Лебезин показывал Лаврову три дня назад. Он соответствовал одному из найденных конвертов по сохранившимся признакам, но это сопоставление оформляли отдельно. Шереметьевский не объявил прежний мимолётный взгляд полноценным исследованием бумаги.

Лебезин попросил вернуть хотя бы монеты: они, по его словам, принадлежали ему до неудачной сделки. Сыщик ответил, что назначение платежа разбирается в деле. Неудача продажи не отменяла ни предложения, ни действительного расчёта с управляющим.