Лавка готового платья

Хозяин лавки повесил перед Шереметьевским три пальто, потом принёс четвёртое. Серые плечи выстроились в ряд. Одно выглядело темнее остальных — шерсть в нём была плотнее, но покрой почти не различался.

— Такие носят и приказчики, и посыльные, — сказал торговец. — Готовое платье затем и берут, чтобы не ждать.

Сыщик показал запись о ткани и застёжке, не назвав фамилии пропавшего. Лавочник снял со стены нужный образец. Пуговицы здесь пришивали в мастерской, подкладку иногда меняли по просьбе покупателя. Утверждать, что всякое серое пальто вышло из этой лавки, хозяин не собирался.

— А часто возвращают из-за пуговиц?

Торговец усмехнулся и достал маленькую жестяную коробку. Там лежали десятки одинаковых костяных пуговиц. За нитки ручаться легче, чем за то, как человек носит вещь.

В лавке было тепло; мокрый рукав сыщика начал сохнуть и запах шерсти сделался сильнее. Прежде обычная примета занимала одну строку. Теперь она висела на шести крючках и лежала в нескольких сложенных стопках.

Шереметьевский спросил о продажах накануне исчезновения Павла. Хозяин не помнил лиц всех покупателей. Заказчиков, просивших переделку, записывали подробнее; вещь, купленную за наличные без изменения, можно было продать человеку, не назвавшемуся вовсе.

— Если скажут, что видели беглого в вашем платье, вы узнаете?

— Платье узнаю. За человека не поручусь.

Торговец снял последнее пальто с крючка и разгладил плечо ладонью. Шереметьевский попросил показать книгу продаж, оставив готовое платье в лавке. Никакого исключительного костюма здесь не было. Но продажа могла иметь собственный день, цену и свидетеля — обстоятельства, которые не исчезали от того, что ткань была обыкновенной.