След оплаты

В книге стояло: «Пальто серое, наличными». Следом шла цифра, перечёркнутая после расчёта. Запись относилась к дню перед исчезновением Павла; имени возле неё не было.

Хозяин положил на прилавок образец из той же партии. Он не выдавал его за проданную вещь, и Шереметьевский попросил служащего прямо так обозначить предмет в записи: образец, показанный лавочником сегодня.

— Покупатель не торговался? — спросил сыщик.

— Вероятно, торговался. У меня половина торгуется. Число могу подтвердить по книге, остальное надо у приказчика спросить.

Приказчика послали позвать из соседнего двора. Пока ждали, в лавку вошла женщина с ребёнком; хозяин убрал книгу с края и занялся рукавами дешёвой куртки. Шереметьевский отошёл, чтобы не мешать. Обычная торговля продолжалась вокруг записи, которая могла оказаться важной или вовсе посторонней.

Приказчик вспомнил, что покупатель долго смотрел подкладку. Не потому, что та была рваной: примерял, удобно ли надеть поверх жилета. Молодой или средних лет — уверенно не сказал. Пакета в руках не запомнил. На вопрос о починке рукава ответил, что в этой партии рукава были целы.

Шереметьевский не называл ему ни Егорова, ни место вечерней встречи. Попросил сохранить книгу и сообщить, если найдётся запись о переделке такого пальто у работавшего с лавкой портного. Сам портной принимал заказы отдельно; проверить его тетрадь предстояло дальше.

На улице уже зажигали фонари. Сыщик ещё раз взглянул на сделанную выписку. Кто-то купил похожую вещь до исчезновения посыльного. Пока это было всё.

Служащий хотел приписать на полях: «Возможно, для Лосева». Шереметьевский остановил его. От такой приписки путь становился коротким и ложным: неизвестному покупателю без спроса отдавали имя человека, которого всё ещё искали.