Визит Громова

Громов положил сложенный лист на стол, не снимая перчаток, и сел только после приглашения. Он был высок, одет без ярких деталей. Пальто оставил на себе, а когда начал рассказывать о мастерской, снял перчатки и аккуратно устроил рядом с бумагой.

Утром в день исчезновения он приходил к Артемьеву узнать о переплёте конторской книги. Назвал месяц сдачи и срок, в который рассчитывал забрать. Запись о таком заказе действительно следовало проверить в мастерской.

— Письма на столе вы видели?

— Какие-то бумаги. Это мастерская. Там всюду бумаги.

— О доставке Ордынцеву спрашивали?

Громов ответил, что хозяин ждал альбом и мог попросить уточнить срок. Самих писем он, по его словам, не рассматривал. Шереметьевский не сообщил ему, как именно Семён передал разговор. Попросил рассказать весь визит с момента входа.

Когда речь дошла до посыльного, управляющий сказал, что видел его позднее в передней. Расчёт будто бы не состоялся из-за требования доплаты; юноша забрал пакет. Сыщик спросил, видел ли Громов, как тот вышел на улицу.

— Я вернулся к хозяину. За ним не следил.

— Что именно вы доложили Ордынцеву?

— Что заказ не принят. И что посыльный ушёл.

Громов считал обе части равно достоверными. Шереметьевский оставил между ними расстояние: отсутствие человека в передней ещё не описывало его дорогу после этого.

Управляющий перечислил дела второй половины дня. Одна лавка, контора, посещение знакомого; адреса можно было проверить. Он не возражал и даже предложил справиться быстрее, пока люди помнят.

— Нельзя ли уже сказать хозяину, что его бумаги похищены? — спросил он у двери.

— Можно сказать, что они не найдены.

После ухода Громова на столе остался лист с адресами. Аккуратность рассказа делала проверку удобной, но не заменяла её. Шереметьевский дал два поручения разным служащим и оставил себе разговор с Ордынцевым о том, кого тот действительно посылал в мастерскую.