Очередь на стоянке

Номер торговка не запомнила. Когда Шереметьевский спросил, на чём уехали двое, она описала чёрный открытый экипаж и фонарь, будто надкусанный снизу. Высокий пассажир заметил повреждение, но сел.

На стоянке сыщик начал не с фамилии посыльного, а с порядка работы. Кто первым уехал после полудня в тот день? Извозчики отвечали неодинаково: каждый помнил собственную очередь лучше общей. Одного отправили за дамой в соседний переулок; другой освободился позже и встал последним.

Шереметьевский выслушал их порознь. Когда рассказы сошлись на чёрном экипаже Никифора, попросил показать его, не объясняя сразу, что именно ищет.

Левый фонарь был цел, стекло держалось крепко. Только нижний угол медной рамки оказался вдавлен внутрь. Никифор провёл по нему пальцем.

— На прошлой неделе под аркой задел. Чинить собираюсь.

Другой извозчик помнил это столкновение: стоял позади и смеялся, что экипажу арка стала мала. Повреждение возникло до интересовавшей сыщика поездки, а не было примято ради сегодняшнего рассказа.

— Двоих от этого дома брали? — спросил Шереметьевский.

Никифор посмотрел на ворота через улицу. Вспомнил высокого господина и молодого спутника. Не обещал узнать обоих теперь: прошло несколько дней, пассажиров было много. Но поездку помнил из-за ожидания у другого дома и отдельной обратной дороги.

Сыщик записал имя извозчика и только после этого его служебный номер. На облучке тот казался ясным и заметным. Вчерашний прохожий не был обязан помнить его так же хорошо.

Лошадь потянула головой к рукаву Никифора. Он отодвинул её морду от записной книжки и спросил, можно ли после беседы ехать работать. Шереметьевский предложил продолжить разговор по дороге: место остановки надо было увидеть самим.