Два пассажира

Никифор назвал улицу возле канала и описал дом: узкие ворота, вывеска меблированных комнат над второй дверью. Высокий пассажир сел первым. Молодой устроился рядом, удерживая свёрток на коленях.

— Кто адрес сказал?

— Господин. Другой молчал. Потом спросил, скоро ли обратно.

Извозчик слышал ответ не целиком: в этот момент проехала подвода. Ему запомнилось только «успеем». Никифор не знал, куда молодому надо было успеть, и не стал объяснять это сейчас.

Шереметьевский спросил об одежде. Извозчик описал дорогой тёмный воротник у старшего и серое пальто младшего. Перчатки, кажется, были у обоих, но ручаться за молодого он не хотел. Пакет различал лучше: светлый, плоский, перевязанный. Ни надписи, ни печати не видел.

— На хозяина и слугу похожи?

Никифор пожал плечами.

— На двух пассажиров. Иногда слуга хозяина под руку ведёт, а иногда оба деньги считают.

Сыщик убрал последний вопрос из начатой строки. Ответ помогал меньше, чем собственное воспоминание извозчика, зато мог заставить его примерить удобные роли. Они вернулись к посадке, оплате и словам о дороге.

Высокий расплачивался сам. Цена была условлена до поездки. На молодого он не сердился, во всяком случае, при Никифоре. Тот не видел ни борьбы, ни оружия. Это не говорило, что юноша знал, куда его везут, но описывало то, что происходило у экипажа.

Шереметьевский попросил не обсуждать лица пассажиров с товарищами, пока их ещё могут спросить отдельно. Никифор коротко кивнул. Ему не хотелось стать человеком, который по одной поездке разобрал чужую жизнь. Он помнил дорогу, и для начала этого было достаточно.