Место у печи

У печи было теплее, чем у окна, и пахло мокрой шерстью. Шереметьевский поставил связку книг на скамью, снял шляпу и заказал чай. Половой спросил, будет ли ещё что-нибудь; сыщик ответил, что сначала отогреется.

Лебезина ему описали заранее, но он не стал сразу искать нужные глаза. За соседним столом спорили о цене бумаги. Мужчина с вьющимися тёмными волосами слушал вполоборота, иногда улыбался и поправлял винного цвета шарф. Один из споривших наконец назвал его по фамилии.

Лебезин к чужому столу не переходил. Люди подходили сами или сначала спрашивали полового, занят ли он. Шереметьевский дождался, когда посредник останется один, и только тогда показал краем связки старый корешок.

— Встречи здесь назначают или только пьют? — спросил он полового.

Тот взглянул на книги, потом на Лебезина. Сказал, что спрашивать лучше у человека, который знает покупателей. Не обещал, что тот купит сам.

Сыщик поблагодарил, не торопясь вставать. Ему хотелось понять, какое занятие здесь приписывают посреднику без его собственной речи. Половой говорил о сведении людей, не о лавке или большом собрании книг.

У двери Климов сидел с газетой. Он не смотрел на сыщика при каждом движении и не отвечал на случайный взгляд. В отражении оконного стекла было видно лишь, что дверь не оставлена без внимания.

Лебезин сам заметил связку и кивнул на освободившийся стул. Шереметьевский взял шляпу и книги, оставив чай недопитым. Когда подходил, ступал осторожнее обычного, как человек, который весь день проходил по чужим лавкам и наконец добрался до тепла.

— Лавров, — представился он.

Лебезин повторил фамилию и попросил показать книгу. Разговор начался с вещи, которую оба могли держать в руках, а не с исчезновения, о котором один пока должен был молчать.