Запись по возвращении

Шереметьевский снял чужое пальто, но шляпу оставил на стуле. Прежде ужина записал разговор, пока в памяти различались порядок вопросов и ответы Лебезина.

Рукописная бумага была предложена самим посредником. Обещаны письма из частного собрания. Книги, показанные сыщиком, не имели отношения к исчезновению. Обрывок конверта не назван частью определённого письма. Согласие на покупку не дано.

Затем он отдельно написал, что могло связать встречу с розыском Павла: посещение меблированных комнат, прежнее предложение жильцу, обещание показать переписку в ближайшие дни. Ни одно обстоятельство само по себе не устанавливало владельца бумаг.

Климов разложил свою запись маршрута. Сыщик сверил время ухода с собственным воспоминанием и обозначил потерю из виду у поворота. Название конторы на вывеске сотрудник прочёл не полностью; узнавать жильцов следовало по адресу, не дорисовывая буквы.

— Думаете, пакет у него? — спросил Климов.

— Думаю, он обещает показать бумаги. Где они сейчас, мы не видели.

Пришла весть от служащего, ездившего к родственнице хозяйки комнат. Варвара Сергеевна помогала больной сестре и собиралась вернуться утром. Ей передали, что полиция разыскивает молодого посыльного, и попросили сразу встретиться с сыщиком. Посредника при ней не называли.

Шереметьевский перенёс утренние поручения так, чтобы быть у комнат к её приезду. Наблюдение за Лебезиным продолжалось отдельно. Чужая роль дала назначенную встречу, но не прибавила сведений о том, где находится Павел.

В углу стояла связка книг. Сыщик не развязал её: для следующего разговора мог понадобиться прежний предмет. Шляпу поставил рядом, а поверх записей положил лист о розыске живого человека. Это поручение было начато раньше всех предложений о продаже и не должно было исчезнуть под ними.