Повторный вопрос

Глухов признал, что узел в лодке не лежал. Он принёс его сам. Нашёл, по его словам, у складского навеса, где Лукин прежде оставлял одежду, и связал с исчезновением.

— Кто видел, что оставил он?

— Никто мне не говорил. Но место его привычное.

Ушаков спросил, почему в доносе это стало дорожными вещами перевозчика. Приказчик ответил, что рубаха и чулки годятся для дороги, а исчезновение не бывает без приготовления.

— Ты одно другим доказываешь, — сказал Ушаков.

Глухов сразу вернулся к опасным словам. Разве не важнее, что подмастерье их подтвердил? Узел мог оказаться чужим, а намерение оставалось тем же.

Ушаков потребовал показать, кому принадлежит навес и кто туда ходит. Сведения записали отдельно. Но разыскать Лукина как подозреваемого по прежнему доносу не перестали. Исправление происхождения одежды сузило одну часть рассказа, не лишив силы другую — ту самую, которая уже прошла через вопросы и чистовую запись.

Когда Глухов вышел, Лебедев подвинул первоначальный перечень к новому объяснению. Между ними была небольшая разница в словах и большая в том, откуда у вещи вообще взялся хозяин. Служитель долго смотрел на зачёркиваемое определение и написал сверху: «Принадлежность не выяснена».