Город говорит

На торгу Архарову уже пересказывали его собственное дело. В одном рассказе он узнал поддельную печать с другого конца комнаты. В другом — заставил Ракитина признаться одним взглядом. Кто-то уверял, что сыщик сам переодевался носильщиком.

Зотов слушал с мрачным удовольствием.

— Нас-то, выходит, и не понадобилось.

Архаров остановился возле яблочной лавки. Женщина, свидетельствовавшая против ложного обвинителя, поклонилась. Он спросил, не тревожили ли её после показания. Нет. Несколько покупателей, наоборот, стали торговаться осторожнее.

К ним подошёл старик с прошением. Потом ещё один человек. Большинство приносило обыкновенные жалобы, в которых не было ни тайного склада, ни пропавшего свидетеля. Требовалось терпеливо различать ссору, ошибку и обман.

Архаров не принимал каждое прошение прямо посреди ряда. Объяснял, куда прийти, кому передать, какие бумаги взять. Люди запоминали хуже, чем хотелось; приходилось повторять.

Гаврила, стоявший неподалёку, показал одному дорогу. Носильщик больше не мял шапку перед чужими воротами.

Город не заговорил сразу и весь. Он только понемногу переставал считать молчание единственным способом сохранить свой угол. Для этого требовалось, чтобы человека хотя бы однажды выслушали, а после не оставили одного с последствиями сказанного.